Медиа-археологический проект Фёдора Михайлова Анимоптикум Оптические игрушки, предыстория кино и анимации

Выпуск про анимацию и оптические игрушки передачи «Город детства» на канале СГУ ТВ

Смотреть онлайн

Расшифровка

Татьяна Александровна Лазарева [преподаватель]: Здравствуйте, дорогие зрители. Я уверена, у вас хорошее настроение. Если нет, то сегодня в студии настоящие волшебники. Мы проведём несколько «ре-анимационных» мероприятий, и ваше настроение — я в этом просто уверена — значительно улучшится. Итак, я представляю гостей в студии.

Это изобретатель оптических игрушек и просто замечательный парень — Фёдор Михайлов, и режиссёр анимационного кино — Сергей Валерьевич Урусов. Здравствуйте, ребята.

Вы знаете, когда видишь такое количество интересных объектов, сразу хочется что-нибудь потрогать, что-нибудь повращать. Вы, Фёдор, вот с этими игрушками когда первый раз столкнулись, встретились?

Фёдор Михайлович Михайлов [изобретатель]: Мне трудно сказать, наверное, в детстве у всех были калейдоскопы или ещё какие-то похожие вещи, диафильмы те же самые — это всё этого ряда предметы. Но как с частью истории анимации, думаю, я столкнулся с этим впервые несколько лет назад, лет пять назад. В Третьяковской галерее был проект для молодёжи — Next Tretyakov Gallery, где рассказывали про историю медиа, в том числе про историю анимации.

Татьяна Лазарева: И, в принципе, поход в музей оказался таким для вас очень важным и значительным, то есть он стал фактически делом жизни, можно сказать, да?

Фёдор Михайлов: Да нет, так сказать нельзя, потому что эту образовательную программу в музее устраивала Мастерская художественного проектирования, где я учусь с самого детства, и это просто было продолжением моего образования в этой мастерской.

Татьяна Лазарева: Вы знаете, вы упомянули калейдоскоп, эту замечательную игрушку, я тоже её люблю и я вчера посмотрела историю этого предмета. Оказалось, что корни — вот, кажется, игрушки — ещё в Древнем Египте. И в Египте не было игрушки, но были оптические явления, которые на отшлифованных стенах из известняка создавали танцующие фигуры. И люди, наблюдая этот оптический эффект, может быть, попадали в какую-то иллюзию оптическую, которая делала их — ну я не знаю — ну просто действительно танцующими волшебниками созерцателей этого чуда. А вы не знаете, кто в России изобрёл калейдоскоп?

Фёдор Михайлов: Мне трудно сказать и про Египет, и про Россию, потому что я не располагаю достоверными данными. Я знаю, что была информация, как будто бы в России его изобрели и даже раньше, но потом оказалось, что это журналистская утка. То, что мне известно точно, — это то, что он изобретён в Англии физиком Дэвидом Брюстером.

Татьяна Лазарева: Правильно, он его изобрёл, даже написал трактат о калейдоскопе, но оказывается, в Эрмитаже хранятся три калейдоскопа, созданные Михаилом Васильевичем Ломоносовым, который работал со стеклом и пытался найти применение этому интересному материалу. И, создав калейдоскоп, он не запатентовал его, потому что патентные дела решались только в 1812 году, а вот как раз англичанин изобрёл в 1816. Поэтому всё-таки, оказывается, это не газетная утра, и огромное спасибо Михаилу Васильевичу Ломоносову, который даже написал оду этому замечательному предмету. И очень многие текстильщики — я занимаюсь текстилем — и сегодня не просто заглядывают и смотрят, какие интересные орнаменты получаются с помощью простых предметиков, но и устанавливают фото-аппаратуру, которая фиксирует это, для того чтобы создавать рисунки для обоев, для ковров, для тканей. То есть кто-то играет, а кто-то практически применяет.

Фёдор Михайлов: Злые языки говорили, что это единственное применение полезное калейдоскопу, которое вообще может быть. Это те, кто не любили очень успех Брюстера с его игрушкой, вот так вот про него отзывались.

Татьяна Лазарева: Но он воспринимал его как научный прибор, а не как игрушку. Сергей Валерьевич, вы сотрудничаете с замечательным нашим Политехническим музеем, в котором у нас сегодня анимация занимает такое важное место в жизни не только детей, но и взрослых, и создан музей анимационного кино. Как вы думаете, анимация — это дело взрослого или детское?

Сергей Валерьевич Урусов [режиссёр]: Вы знаете, создание анимации — это, конечно, дело взрослое.

<…>

[08:50]

Татьяна Лазарева: Вы знаете, когда я увидела вот эти замечательные игрушки Фёдора, во мне проснулся какой-то маленький ребёнок, которому захотелось повращать, потрогать. Фёдор, какая самая любимая из этих игрушка?

Фёдор Михайлов: Трудно сказать, люблю все. Ну наверное…

Татьяна Лазарева: Покажем, как оживает неживой элемент и как он превращается в нечто живое, двигающееся, подмигивающее нам?

Фёдор Михайлов: Ну давайте начнём, может быть, с одной из самых удивительных игрушек. Это просто кусочек пластика. Если держать его неподвижно, то ничего живого не получится. Но если чуть-чуть его начать вращать, то здесь оживает лошадь.

Татьяна Лазарева: Получается чудо. Вы знаете, живой предмет, который становится… частью новой сказки, потому что вот трудно поверить, что это не живёт, правда? А вот блокнот, давай блокнотик посмотрим.

Фёдор Михайлов: Книжку.

Татьяна Лазарева: Да. Там принцип такой же, да?

Фёдор Михайлов: Да. Можно, например, посмотреть открытку сначала. Здесь…

Татьяна Лазарева: Живая бабочка.

Фёдор Михайлов: … всё ещё более чудесно, потому что анимация происходит, когда мы просто открываем страничку. Совершенно плоская картинка, вроде как ничего не предвещает чуда, но открывая страничку, мы создаём анимацию. Я хочу немного поправить вас. Вы сказали, что изобретатель оптических игрушек. Я, к сожалению, ещё никакую игрушку не изобрёл, я называю себя мастер оптических игрушек. А эти игрушки изобретены всего лишь где-то 15 лет назад Руфусом Батлером Сидером, американцем. Мне кажется, это очень примечательно, потому что означает, что эти игрушки до сих пор пользуются популярностью, несмотря на все достоинства кинематографа, компьютерных технологий и каких-то других мощных развлечений и игр компьютерных, которые существуют. Дети и взрослые всё равно очень любят взять в руки какой-то такой предмет и получить удовольствие просто от того, что чудо происходит прямо у них в руках и у них на глазах.

Татьяна Лазарева: Вы знаете, Фёдор, вот ощущение моего детства. Мальчишка вбежал в класс и говорит: «Танька, я сейчас тебе покажу!» И он нарисовал две фигурки: девчонка, которая прыгала через скакалку, это было на блокноте. На карандаш намотал первую страничку и стал вот просто вращать. Я была поражена, я смотрела как завороженная на этот рисунок. То есть он меня просто поразил, потряс, стал другом на всю жизнь, потому что он меня познакомил с чудом. И мне кажется, что если мама рядом с ребёнком окажется такой же волшебницей, да, нарисовав какую-то интересную примитивную фигурку и повторив её движения. Вот сейчас нет необходимости, вот как допустим Эмилю Рейно рисовать 150 000 картинок, как он для своего мультфильма тогда сидел и рисовал. Достаточно может быть меньшего количества для того, чтобы получить удовольствие оттого, что ты являешься творцом чего-то такого необыкновенного. Я много говорю, правда, Сергей?

Сергей Урусов: Да нет, почему, на самом деле, вы совершенно правильно говорите. И, например, в школе, я думаю, многие этим развлекались. Можно было и другой тоже оптический аттракциончик устроить, когда на уголке тетрадки нарисовать несколько картиночек — ну на каждом листочке свою картиночку — и потом быстро перелистывая из уголочков тетрадочку, вроде и тетрадка не портилась, но с другой стороны можно было действительно увидеть самое настоящее движение, как раз этот процесс одушевления, процесс анимации, как раз создания анимационного кино вот на таком простом примерчике.

Татьяна Лазарева: Ну вот физиологи говорят, чтобы картинки менялись 18 кадров в минуту, да, у аниматоров это 24, да, кадра?

Сергей Урусов: В секунду.

Татьяна Лазарева: В секунду.

Сергей Урусов: Дело в том, что 24 кадра — это движение киноплёнки, это скорость движения киноплёнки.

<…>

[13:25] Татьяна Лазарева: Вы знаете, я представляю себя вот там, в 19 веке, когда Эмиль Рейно сначала рисовал свои картинки, раскрашивал, монтировал, делал мультфильм, и если бы я была кем-то из близких ему людей, я бы подумала, что вот кто-то занимается юриспруденцией, каким-то сложным серьёзным занятием, а тут человек 150 000 картинок рисует, да, а потом приглашает в Парижский музей людей и показывает, как великое достижение под названием волшебный фонарь, да, нечто, созданное им. Вписывает своё имя в историю мировой культуры, потому что это действительно высокая культура. А вот для окружающих, ваши занятия — они интересны, любопытны, или они смотрят на них снисходительно?

<…>

[15:50] Татьяна Лазарева: Фёдор, а вот вы чувствуете какой-то звук, какую-то музыку, когда просто вращаете барабан, например?

Фёдор Михайлов: Нет, честно говоря, нет. Это всё равно что слышать музыку сфер, то есть она где-то существует, и планета наверное издаёт какой-нибудь звук, как учил нас Пифагор, но я не слышу…

Татьяна Лазарева: А давайте повращаем. Вдруг наши зрители смогут что-то услышать, ведь это волшебный… ну это не волшебный фонарь, но посмотрите какие эпитеты: светящаяся пантомима, волшебный фонарь, да? Это же сказка! Это сказка, когда…

Фёдор Михайлов: Это праксиноскоп Эмиля Рейно, про которого вы упоминали. Именно из этого небольшого устройства, где всего лишь навсего 12 картинок, он потом сделал свой оптический театр, и те показы в музеях, про которые вы говорили, это был настоящий прорыв. К сожалению, это поняли не современники, а уже последователи, потому что это был первый раз, когда анимационное кино — то есть анимация вообще раньше кино появилась — было показано на публике.

Татьяна Лазарева: А давай второй фонарик ещё.

Фёдор Михайлов: Это называется зоетроп, колесо жизни, в переводе с греческого. Чтобы увидеть анимацию, нужно посмотреть через щели внутрь.

Татьяна Лазарева: Ух ты.

Фёдор Михайлов: И отдельные кадры на полосочке, находящиеся внутри, соединятся в небольшой мультфильм.

Татьяна Лазарева: Здорово. Нет, как мало нужно, чтобы в тебе проснулся ребёнок, да? Достаточно просто что-то повращать и заглянуть в какую-нибудь тайную дверь. Замечательно.

Фёдор Михайлов: Ну вот это очень хорошее замечание, что нужно что-то повращать и куда-то заглянуть, потому что почти во всех игрушках — это два главных элемента. Что-то вращается, но этого недостаточно — если мы просто так будем сюда смотреть, мы не увидим чуда, никакой анимации. И нужно именно заглядывать через специальные щёлочки или какие-то другие приспособления, линзы, внутрь — и вот тогда сочетание вращения и заглядывания создаст вот это самое чудо.

Татьяна Лазарева: Ну вот смотрите, Эмиль Рейно сначала создал для одного человека вот такой загадочный инструмент, а потом он долго думал, через несколько лет он усовершенствовал, он сделал действо для многих. И вот эта общность, люди, которые… Одно дело, когда только ты видишь, а другое дело, когда в зрительном зале ты чувствуешь, что говорят «Ах!» много-много людей. Представляешь, какая радость.

Фёдор Михайлов: Да, это действительно движение, которое существовало у всех оптических игрушек. Они очень камерные, и только один человек может смотреть на многие из них. Эта игрушка, к счастью, не такая, потому что если мы посмотрим все втроём на неё, то мы на самом деле все втроём увидим эффект. А вот этот другой прибор, он действительно предназначен для одного человека, потому что очень трудно через плечо будет заглянуть. Но если посмотреть через линзу на вращающийся барабан с отдельными фотографиями — это как рисунки на тетрадке, только здесь всё автоматизированно и использована фотография, — то можно будет увидеть мультфильм. Смотрите. Это изобретение братьев Люмьер, тех самых, которые изобрели кино.

Сергей Урусов: Да, потрясающе. Всё оживает прямо на глазах, да.

Фёдор Михайлов: И называется оно кинора.

Татьяна Лазарева: Ой, а мне можно посмотреть? Так. Здорово. Это… вот как жаль, что сейчас я это вижу одна, потому что действительно игрушка — с одной стороны это игрушка, а с другой стороны — это прорыв в мире технике. Человек сразу аккумулировал столько технических и творческих возможностей самых разных людей, которые потом рождали уже кинематограф, и многие-многие наши… Вот трудно сейчас представить даже большую выставку, да, вот современного актуального без чего-то такого, чтобы не использовало какие-то оптические эффекты. А вы не пробовали сотрудничать с музеями большими, Фёдор?

Фёдор Михайлов: Пока я не предлагаю никому свои услуги, но с радостью сотрудничаю со всеми, кто меня просит о сотрудничестве.

Татьяна Лазарева: То есть это какие-то лекции могут быть, наверняка, потому что даже просто подержать, потрогать, повращать вот этот уникальный диск… А давай мы ещё диск попробуем повращать?

Фёдор Михайлов: Его можно попробовать повращать, но, к сожалению, увидеть что-то можно только, если есть зеркало. Потому что вот эти щёлочки, через которые нужно заглядывать в это чудо, показывают картинку только в зеркале. А так мы, к сожалению, увидим просто смазанное изображение, потому что наш глаз будет видеть все фазы движения диска одновременно, и получится такая средне-серая каша примерно.

Татьяна Лазарева: Примерно это же делали в 1828 году, когда Поль Рогет взял диск: на одной стороне диска была птичка, на другой — клетка. И когда он вращал, птичка вдруг волшебным образом оказывалась в клетке. То есть эффект, который не требовал никаких затрат, не нужны какие-то сложные приспособления, а просто человек совершил какой-то волшебный вариант вращения, и птичка оживает. Потрясающе. Мы смотрели вот этот интересный объект в картонной коробке?

Фёдор Михайлов: Мы его не смотрели, но может лучше посмотрим на то, что происходит с птичкой, раз уж мы об этом заговорили.

Татьяна Лазарева: Давай.

Фёдор Михайлов: Ну я чувствую здесь свою ответственность, поскольку я занимаюсь историей всех этих вопросов, поэтому не могу вас не поправить немного. Но в одном вы правы — это действительно чудо, которое возникает из вращения. Называется это чудо — чудесная вертушка, прямо так и называется, только на греческом — тауматроп. И птичка не оживает — она попадает в клетку.

Татьяна Лазарева: Попадает в клетку.

Фёдор Михайлов: Всё не так чудесно. Но, что важно, это была первая оптическая игрушка, которая продемонстрировала: человеческий глаз сохраняет картинку, которую видит перед собой чуть дольше, чем она перед ним находится. Поэтому мы видим не птичку и клетку отдельно, а когда они быстро-быстро меняются, мы видим их вместе. Это ещё не анимация, но это — тот самый принцип, который лежит в основе всей анимации.

Татьяна Лазарева: Птица выпорхнула.

Фёдор Михайлов: Да. В какой-то момент она может выпрыгнуть, но в какой-то момент мы окажемся хитрее и снова её поймаем. Изобретена эта игрушка в 1926 году доктором Артуром Пэрисом.

Татьяна Лазарева: А по моим меркам в 1828-м.

Фёдор Михайлов: Ну, в мире очень мало людей, которые действительно в этом очень глубоко разобрались. Всего одна монография, посвященная тауматропу. И там рассматриваются две главные линии, которые наиболее возможны. Это то, что тауматроп изобрели два друга: один — изобретатель компьютера, компьютер 19-го века, он весь был механический, Чарльз Бэббидж его зовут, а другой — астроном, астрономия тоже связана с оптикой, те же самые линзы, которого звали… не помню сейчас. Они как-то поспорили друг с другом. Один сказал: «Ты можешь мне показать две стороны одной монеты одновременно?». Второй — Хершель звали, — астроном: «Ну, пожалуйста.», и покрутил перед зеркалом монету. Второй друг сказал: «Нет, так не пойдёт, без зеркала можешь?». Тогда оказалось, что если монету раскрутить, то она будет на столе вращаться, и мы увидим сразу орла и решку, например.

Татьяна Лазарева: Здорово.

Фёдор Михайлов: И их друг, геолог Фиттен, который об этом узнал, сделал вот такую детскую игрушку. Это по одной из версий. А по другой версии это сделал совсем другой человек, врач по образованию, но который написал потом образовательную книгу, то есть он очень хотел, чтобы дети увидели все эти чудеса. И в своей книге он описал в том числе это устройство, как его можно сделать самому и чему оно учит нас.

Татьяна Лазарева: Смотрите, как здорово. В анимации очень много людей, вы говорите математик, там, занимались совершенно другими делами. И вот допустим, первый русский аниматор Владислав Старевич, он был биологом и занимался изучением насекомых. А вот сегодня, в 2009 году, нашли данные, что первым всё-таки был Александр Ширяев, и он был балетмейстером Марьинского театра, то есть люди совершенно разных профессий находят вдохновение в совершенно волшебном деле. У нас осталось несколько секунд, чтобы попрощаться со зрителями. Фёдор, что бы вы хотели пожелать нашим зрителям?

Фёдор Михайлов: Я бы хотел пожелать интересных открытий и чудес, которые оживают прямо у вас в руках.

8 июня 2012